Новости Трибуна Три-медиа

Украина разбила миф о супер-державе Россия

В мирное время многое из того, что кто-либо говорит о национальной мощи, является догадками. Различные претензии могут быть основаны на надеждах, предубеждениях или даже просто на корысти. Аналитики и эксперты могут уверенно говорить о том, что одни государства, несомненно, великие державы, а другие слабые, что одними странами руководят гении-стратеги, а другими — коррумпированные бездари. Утверждения могут звучать в высшей степени правдоподобно и убедительны, потому что нет никакого способа узнать правду.

Так происходило с утверждениями, что Россия — это супер-держава. И было это до тех пор, пока не разразилась война в Украине.

Российско-украинская война теперь устраняет большую часть чепухи, которая доминировала в дискуссиях о международной силовой политике, бросая вызов пресыщенным представлениям о том, что делает государство могущественным и что делает руководство страны эффективным. Эта переоценка касается не только спорного довоенного военного анализа России и Украины или теорий международных отношений. Наоборот, она нацелен на то, как мы думаем о взаимодействии стран друг с другом, о национальной мощи и лидерстве.

Лучше всего начать с широко распространенного в преддверии войны представления о том, что мы являемся свидетелями столкновения между великой державой, управляемой опытным, сообразительным, а некоторые даже говорили блестящим, лидером, и маленьким государством, ослабленным национальными разногласиями и возглавляемым второстепенным бывшим юмористом.

Эта динамика великой державы и малой державы была принята практически повсеместно группой ученых и аналитиков, провозгласивших себя «реалистами».

Возможно, самым известным реалистом в мире является Генри Киссинджер, бывший госсекретарь США и давний сторонник идеи великих лидеров и великих держав. Киссинджер, который регулярно встречался с Владимиром Путиным, выступает за то, чтобы заставить Киев пойти на такие уступки, как передача Крыма, международно признанного частью Украины, но аннексированного Москвой в 2014 году. Для Киссинджера почету-то было важно, чтобы Соединенные Штаты относились к России как к «великой державе» и что они приняли заявление Москвы об особом интересе к Украине.

Академики тоже придерживаются этого мнения. В лекциях, выступлениях в СМИ и статьях за несколько месяцев до вторжения такие известные деятели, как Джон Миршаймер и Стивен Уолт, описывали российско-украинские отношения как действующие в заезженной схеме «великая держава — малая держава». В этом анализе Путин был умным стратегом с сильным пониманием того, чего он хотел, в то время как украинцы были слабыми, и для мира было бы лучше, если бы их статус определялся сильными.

Россия была, по мнению Миршаймера, одной из всего лишь «трех великих держав» в мире, а Путин был рационалистом, просто желавшим обеспечить буферное государство на своей границе, с чем Украине придется иметь дело. Между тем, как выразился Уолт, Украине придется смириться с угнетением и подчинением своего народа интересам России, потому что «великодержавная война хуже и приносит гораздо больше страданий».

Другие аналитики, такие как Сэмюэл Чарап, даже считали, что Россия настолько сильна и так легко сокрушит слабую Украину, что Запад не должен оказывать поддержку Киеву, потому что все это будет потрачено впустую, когда огромная российская армия нападет на маленькую страну.

Все это звучало в высшей степени разумно, но… Россия вторглась в Украину, и дихотомия великой и малой державы оказалась противоположностью реализма.

Баннер война гиф

Фундаментальная проблема заключалась в том, что Россия с самого начала оказалась вовсе не «великой» державой. Направив почти все свои передовые воинские части, российская армия захватила только 20 процентов территории Украины — это далеко от ее первоначальных попыток взять Киев и подчинить себе всю страну. Теперь она несет ужасающие потери в личном составе и технике. Россия уже отчаянно пытается восстановить свои силы, находя солдат везде, где только может, даже позволяя гражданам в возрасте 49 лет вступать в армию, бросая в бой все больше и больше старого, второсортного оборудования.

Сила России оказалась настолько переоцененной, что это дает нам возможность переосмыслить то, что делает державу «великой». Вступая в войну, военные возможности России, включая большой ядерный арсенал и то, что считалось одной из самых больших и передовых вооруженных сил в мире, указывалось как причина ее силы. Однако эта война может показать нам, что вооруженные силы настолько сильны, насколько сильны общество, экономика и политическая структура. В этом случае Россия была далеко не великой державой, а фактически глубоко ущербным, во многом слабеющим государством.

Действительно, с этой точки зрения ее можно рассматривать как силу, находящуюся в относительно крутом упадке. Его экономика занимает десятое место в мире по величине, сравнимое с бразильским, но даже это скрывает, насколько она поразительно непродуктивна, поскольку большую часть своего богатства она строит на добыче и продаже природных ресурсов, а не на производстве чего-либо передового. Если говорить о технологиях и инновациях, то Россия вряд ли войдет в число 50 самых важных стран мира.

Более того, российское руководство и, что наиболее очевидно, его президент, которого во многих кругах называют хитрым деятелем, показали себя главой катастрофически сконструированного государства, которое питало неверные представления, душило настоящие дебаты и позволило одному человеку спровоцировать эту катастрофу.

Странно, что это урок, который нам приходится усваивать снова и снова: диктаторские режимы склонны разлагаться, чем дольше они остаются у власти, потому что апелляция к источнику власти становится более приоритетной задачей для чиновников во всех эшелонах государства, чем просто хорошая работа для всего общества. Государство Путина питало его заблуждения и создало неэффективную армию, скованную коррупцией и неэффективностью.

Мы также должны пересмотреть наше понимание более основных понятий морали и психологической приверженности. Одна из самых удивительных вещей для аналитиков, которые воспринимали Украину как маленькую державу, а Россию как великую, заключается в том, что украинские военные и народ сопротивлялись с необычайным упорством, в то время как поведение российских военных указывает на серьезные проблемы с мотивацией и приверженностью. Украинцы продемонстрировали национальную самоотверженность, которая сделала смехотворной любую идею о завоевании Россией всей страны — изначальной цели Путина.

Мы видели, как это разыгрывалось снова и снова в современной истории, когда меньшая страна — или партии внутри меньшей страны — с готовностью сражаться могут сломить более крупную державу. Будь то Афганистан (дважды) или Вьетнам (дважды), боевой дух и приверженность борьбе значат больше, чем то, какая сторона более «сильна».

Нам есть за что благодарить украинцев. В какой-то степени, одна из самых важных вещей, которые они сделали — они заставили мир пересмотреть многие из общепринятых предположений о национальной мощи и балансе между государствами.

Нам нужно пересмотреть — во многих отношениях, полностью перестроить — то, как мы судим о том, что делает великую державу или что является наиболее важной частью национальной мощи. Вооруженные силы, возможно, следует рассматривать скорее как порождение основных экономических, технологических и политических характеристик страны. Военная мощь по-прежнему имеет огромное значение, но с этой точки зрения она отражает своих создателей, а не заменяет их.

Кроме того, нам нужно быть осторожными в восхвалении способности авторитарных или диктаторских государств вести войну. В мирное время такие государства могут казаться решительными и обладателями хорошо продуманных планов, но их системная слабость в подавлении инакомыслия и поощрении апеллирующих к трону обманов может привести к стратегическим катастрофам как в том, как начинаются войны, так и в том, как они ведутся.

Наконец, национальная мощь основывается на приверженности и идентичности, которые нельзя упускать из виду.

Российское вторжение в Украину не было ситуацией, когда великая держава нападала на меньшего соседа. Это пример крупной, глубоко порочной державы, вторгшейся в меньшую, но очень преданную, независимую и стойкую. Баланс сил между ними, по-прежнему, имеет значение, но необходимо лучше понять, что составляет этот баланс.

По материалу профессора стратегических исследований в Университете Сент-Эндрюс в Шотланди Филлипса Пэйсон О’Брайена / The Atlantic

Призываем наших читателей пользоваться только проверенными источниками информации и не поддаваться психологическому давлению российских захватчиков. Новая информация оперативно публикуется на нашем Telegram-канале.

телеграм
UA-EN-PL-RU