Новости Трибуна Три-медиа

Китай и Россия — два сапога пара

Жесткие тоталитарные режимы России и Китая имеют много общего. Эти две страны имеют практически одинаковые великодержавные амбиции: Российская Федерация стремится поработить Украину, а КНР хочет захватить остров Тайвань. Если о внутренней жизни россиян украинцы знают подробно, то о внутренней политике Китая информации доходит не так уж много.

Как любой тоталитарный режим, китайские власти жестоко преследуют тех, кто не разделяет официальную точку зрения и является сторонником других взглядов и вероисповеданий, не признанных официальными властями КНР. Инициировал репрессии генсек КПК Цзян Цзэминь. Он усмотрел в растущей активности и осведомленности китайцем угрозу для своего авторитарного правления.

КНР, несмотря на мировую экономическую экспансию, достаточно закрыта страна для иностранцев, так как правительство боится огласки многочисленных фактов репрессий, притеснений и преследований, которые уже осудили правительства многих стран мира. Мир с ужасом узнал об огромных трудовых лагерях, куда подозрительных китайцев упекают для так называемого перевоспитания. Китайские трудовые лагеря известны своей жестокостью. Там принуждают заключенных, часто диссидентов, к тяжелой работе. Впоследствии товары, изготовленные таким образом, оказываются на полках многих магазинов мира.

Два года назад китаянка Лю Цзыинь приехала из Китая в Украину, поступив в ХНУ им. В. Н. Каразина. Вспоминая свою дальнюю родину, она все еще со страхом вспоминает то время, когда ее принуждали к рабскому труду в китайской тюрьме:

«Каждый заключенный должен был упаковать до 10 тысяч палочек для еды. Этими палочками был набит огромный мешок».

В тюрьме производят не только палочки. Лю также вязала свитера и шарфы. Работала 50-60 часов в неделю в течение семи лет, вплоть до 2009-го. Женщина говорит, что каждый заключенный имел норму и что нельзя было сделать товаров меньше, чем требовали:

«Некоторые вязали свитера очень медленно. И, чтобы закончить работу, им приходилось бодрствовать всю ночь. Им не разрешали идти спать».

За всю ту работу, которую выполняла Лю, ей платили менее доллара в месяц. Она знала, что эта продукция уходила на экспорт. Но к какой именно стране тюремная администрация не говорила. В отличие от других заключенных Лю оказалась в тюрьме не за преступление, а за ее духовные убеждения. Она занимается Фалуньгуном. Это медитативная практика самосовершенствования, основанная на принципах Честности, Доброты, Терпения. В 90-х годах прошлого века Фалуньгун в Китае был очень популярен. Но в 1999 году компартия Китая начала преследовать его сторонников. Эти репрессии продолжаются до сих пор.

Таких историй, как у Лю, в Китае – миллионы. Как говорят многочисленные заключенные, большую часть тюрем КНР используют как трудовые лагеря, благодаря чему у власти огромные прибыли. Там работают сотни тысяч узников совести, среди которых сторонники Фалуньгун и уйгуры, мусульманское этническое меньшинство Китая.

Тюрьмы также создают собственные компании, а начальники тюрем возглавляют их. Например, в юго-западной провинции Сычуань заместитель председателя управления, которому подчиняются все тюрьмы региона, в то же время занимает должность главного менеджера тюремной компании. Это предприятие работает во многих отраслях: от производства одежды до продажи недвижимости. У него 43 дочерние компании. И каждая принадлежит отдельной тюрьме в Сычуане.

Согласно правозащитному отчету 2019 года две трети глав тюремных компаний также являются начальниками местных тюрем. Ежегодно жертвами принудительного вырезания органов в КНР становятся 25 000 человек.

Лю Хуэйцюн в 2001 году, в интервью журналисту “Haaretz” рассказала, что в заключении, во время допроса, ей угрожали вырезать ее органы, а тело кремировать. В клинике, куда ее привезли для медосмотра, на вопрос, будут ли удалять ей органы, врач ответил:

«Это будут решать на более высоком уровне».

Лю начала голодать, и ее вес снизился до 40 кг, в результате чего ее органы стали непригодными для пересадки. Она также рассказала, что заключенные лагеря часто сдавали анализы. Им давали номер, по которому медики отслеживали изменения данных. Время от времени в больницу увозили заключенного под определенным номером. Эти люди больше не возвращались.

Правозащитники установили, что начиная с 2000 года, в Китае ежегодно проводится от 60 000 до 100 000 трансплантаций, что намного превышает официальные данные до 20 000 операций в год. Кроме последователей Фалуньгун, жертвами этой бесчеловечной практики также представители этнических и религиозных меньшинств: тибетцы, уйгуры и христиане — прихожане домашних церквей.

Для расследования этих преступлений был создан независимый международный трибунал по Китаю. В декабре 2018 и апреле 2019 года в Лондоне состоялись открытые слушания. Трибунал изучил материалы экспертов и свидетельские показания более 50 бывших арестантов и вынес вердикт:

«Удаление органов происходило на протяжении многих лет по всему Китаю в значительных масштабах».

В настоящее время массовые репрессии, проводимые властями КНР, стали известны во всем мире, а насильственное извлечение органов у живых людей в Китае является актуальной проблемой, которая затрагивает все человечество и требует срочного решения. Китай поддерживает Россию в ее войне против Украины именно потому, что видит в авторитарной власти Путина «себе подобное». Это как грубые кирзовые сапоги: «дешево и сердито». Словом, Россия и Китай обрели друг друга, сделав жесткий авторитаризм государственной политикой двух стран.

Юрий Бахматюк, доктор исторических наук, профессор ХНУ им. В. Н. Каразина,
специально для «Трибуны»

телеграм
EN-RU-UA