Новости Трибуна Три-медиа

Ночные видения охранницы Дома архитектора

Хочешь – работай, хочешь – не работай. Настал отличный период в жизни Ярины. Пенсия… Так бы и было, если бы ее размер позволял нормально жить. Но все равно хорошо. Дети выросли, мужчина оставил, или Ярина сама его оставила. Нет, они разошлись, вместе придя к такому решению, но результат тот, что на шее, как говорится, никто не сидит. Никто срочно не нуждается в ее помощи. Ярина и не думала, крутясь всю супружескую жизнь как белка в колесе, что так хорошо жить. А после прожитой такой жизни, нынешнее казалось раем.

Нашла себе хорошую работу в Доме архитектора, сторожем. Сутки работает, трое суток отдыхает. Какое это счастье! Посидит день, раздаст ключи, вечером примет, вот и вся работа. Разве не назовешь такую жизнь счастьем после шестнадцати часовой повседневной работы за швейной машинкой? Сидит здесь одетая, улыбающаяся, довольная жизнью, не заморенная и не озабоченная, нравится даже сама себе. А как здесь красиво! Пока не начались ночные обстрелы Харькова.

После начала последнего такого артобстрела Ярина быстро собралась, чтобы спуститься в бомбоубежище. Вдруг вспомнила, что, наверное, не выключила свет наверху. Хотела быстро побежать на второй этаж, проверить, везде ли выключен свет, не течет ли из какого-то крана вода, и вовремя вспомнила, что хозяйка этого имения не бегала, а ходила медленно, наверное. Так что, несмотря на вражеские обстрелы, «выключила» свою скорость и…

И сразу представила, что это ее дом, это она хозяйка огромного, светлого, просторного, двухэтажного сооружения, которое является одним из немногих особняков города, чей первоначальный и внутренний вид сохранился почти невредимым. Поэтому медленной походкой начала подниматься по белой мраморной лестнице. Длинное, пышное платье в ее воображении светлого цвета, из плотной ткани, даже шелестит. Медленно прошла три вестибюля с белыми колоннами и множеством живых цветов. А цветы растут здесь красиво, как из воды, а это говорит о том, что хорошая аура вокруг. А она, таки, здесь хорошая, еще бы! Слева прекрасный Белый зал, весь в зеркалах, стены под белый мрамор. На бронзовой люстре жар-птицы держат плафоны, а «хозяйка» проходит медленно дальше мимо кабинета своего мужа, он, видимо, еще работает и она не будет ему мешать. Слева снова зал, только уже Зеленый, потому что стены под зеленый малахит и с дубовым резным потолком. Там стоит сервант из черного дубка и камин с драгоценным камнем. Это их столовая. Посреди зала стоит овальный стол длиной в шесть метров! Дверь открывается в обе стороны, чтобы удобно было вносить и выносить пищу, которую подают по подъемнику. Из столовой выход на большую террасу внутреннего сада, где милует зрение сохранившаяся изящная полуротонда.

Ярина, не останавливаясь, пошла по длинному-длинному, широкому коридору. Справа дверь кабинетов, слева библиотеки и гостеприимной комнаты. В конце коридора ступени на второй этаж. Поднялась. Глаза хозяйки скользнула по всей двери, свет нигде не пробивается. Выключила свет в коридоре. Обычно это делают ее слуги, но ничего с ней не произойдет, она сейчас выключит его сама, даже приятно это сделать. Спустилась медленно по лестнице, остановилась у окна, из которого далеко во дворе виднеется красивая, но очень заброшенная беседка. Говорят, что в те времена здесь был ухоженный сад и декоративный пруд. Жаль что да, но хорошо что больше века, без присмотра и поддержки, все же продолжает жить старенькая беседка… Спать не хочется, открыла дверь в Белый зал и, словно музыка зазвучала. Так оно и было, потому что в этом зале проводились танцевальные балы, кружились пары…

Ярина одна в зале, кружится под воображаемую музыку… Легко, непринужденно, словно птичье крыло, вздымается и опускается ее рука. Вторая же как поддерживает длинное платье…

Покружила вволю, потом села на свое рабочее место и принялась слушать разговор своих мыслей.

– Этот дом построен по проекту архитектора Виктора Величко, по заказу Рыжова.

– Это столько средств сюда вложено! Такой добротный, крепкий, красивый дом.

– А Рыжов, оказывается, подарил этот дом на день рождения своей любимой жене Валерии. Она изображена на гобелене в Белом зале. Красивая, хрупкая…

— Какой мужчина! Умный, любящий, богатый, всем мужчинам такими бы быть! Он также изображен на большом холсте в Зеленом зале.

– Да они же всего пять лет прожили в этом доме! Наступила революция, и они оставили его. Никто не знает где делись, а имение стоит уже второе столетие всем на восторг и приятное удивление.

– Зачем было совершать эту революцию… Прогнали людей…

– Действительно, а пришли к такому же! У наших богачей роскошные дорогие поместья, и они живут в них и чувствуют себя прекрасно. Никто их и не трогал… Пока не приперлись «освободить».

Мысли спорили на разные темы, иногда даже совещались между собой. Возможно, супруги Рыжовых слышали эти мысли и радовались и скучали, а может и плакали…. А за окном на небе сияли яркие звезды…

Наутро пришла сменная дежурная. Ярина передала ей смену и, уже совсем не по-вчерашнему, закрыла за собой мощные дубовые двери, погрузившись в теплые края нынешней военной жизни. И снова она, как та золушка из сказки, закрывалась в своей убогой харьковской квартире, где еще до войны собиралась сделать крайне нужный ремонт. Но только не до ремонта уже сегодня, когда на Салтовке, как карточные дома, складываются от ракетных ударов 16-этажки… А через трое суток она снова забудет о жизненных проблемах, о войне и, пусть хоть на короткое время, опять будет идти на ночное дежурство в Доме архитектора: мысленно поблагодарит и пожалеет Рыжова, и снова пройдет по полу из белого мрамора, и снова увидит свои любимые видения под гром ночных артобстрелов Харькова.

Дина МАМЕДОВА, член НСЖУ, внештатный корреспондент «Трибуны трудящихся»

телеграм
EN-RU-UA